Географические открытия народов Древнего мира и средневековьяЧасть I. Открытия древних народов

Финикийцы и Карфагеняне

Глава 3

Финикийцы. Открытие Южной Европы и побережья Северной Африки

Ф

иникия — узкая полоса восточного побережья Средиземного моря, ограниченная на востоке Ливанским хребтом. Населена она была народом, говорившим на финикийском языке: он относится к ханаанской группе северных семитских языков; в ту же группу входит и древнееврейский язык (Ханаан — древнее название Палестины и Финикии). Занимая срединное положение между Египтом и Вавилонией, Финикия политически подчинялась то той, то другой державе, а экономически была тесно связана с обеими и играла роль торгового посредника между ними. ФиникийцыfootnotefootnoteГреки называли их фойнами («багровыми людьми»). в древнейших текстах упоминаются как земледельческий народ. Вино и оливковое масло с незапамятных времен (как и ливанский кедр) вывозились из Финикии.

Финикийский корабль
Paolo Novaresio, The Explorers, White Star, Italy, 2002

Для Египта и Вавилонии требовалось золото, цветные металлы, особенно медь и олово (для бронзовых изделий), и масса рабов. Добывая металлы, охотясь за рабами, финикийские полукупцы-полупираты уходили все дальше от родных портов. Подобно всем мореплавателям древности они никогда по собственному желанию не отдалялись от берега за пределы его видимости, никогда не плавали зимой и по ночам. Переняв от других народов новинки судостроения, они строили большие гребные суда со шпангоутами, килем и сплошной палубой, которые могли при попутном ветре ходить под парусами (финикийцы шили их из плотной пурпурной ткани). Гребцами были рабы; рабский труд применялся финикийцами в портах, в лесном хозяйстве, в морских рудниках. Финикийское общество стало рабовладельческим и все больше нуждалось в притоке новых рабов, а это еще больше усиливало стремление плавать в заморские страны. Особенно важную роль в морской торговле в период упадка крито-микенской культуры играли финикийские города-государства Сидон и Тир, оттеснившие тогда Библ.

Несмотря на выдающуюся роль финикийцев в древней морской торговле, несмотря на то, что «созданное ими буквенно-звуковое письмо вследствие его простоты и доступности вначале получило распространение у соседей финикийцев, а затем послужило исходной основой для всех последующих буквенно-звуковых систем» (В. А. Истрин), сами они оставили мало письменных известий. При раскопках в европейских странах, посещавшихся финикийцами, найдено очень мало изделий или других следов их пребывания. Однако многие античные авторы, начиная с Гомера и Гесиода, отмечали преобладающую роль финикийцев в цепи тех исторических событий, которую можно определить как ход открытия берегов и островов Европы и побережья Северо-Западной Африки.

Один из финикоманов, француз М. Берар, считает, что именно финикийцы начали и завершили исследование Средиземного моря. Противники финикоманов выдвинули ряд возражений, из коих убедительно звучит лишь одно, археологическое: исключительно редки европейские находки вещевого материала безусловно финикийского происхождения, который можно отнести хотя бы к концу II тысячелетия до н. э. в отличие от минойского (крито-микенского). Финико-фобы утверждают, что многие открытия II тысячелетия до н. э. в Центральном Средиземноморье, приписываемые финикийцам, совершены минойцами.

Важнейшие финикийские и греческие колонии в Европе и Северной Африке
Важнейшие финикийские и греческие колонии в Европе и Северной Африке

В XII в. до н. э. северные древнегреческие племена дорийцев, завоевавшие ахейские области, Крит и другие острова Эгейского моря, сожгли и разрушили все основные центры крито-микенской культуры. Наступил длительный, почти трехвековой период упадка Греции. Тогда у финикийцев уже не было торговых конкурентов в Восточном бассейне Средиземного моря, и никто не мог помешать их продвижению на запад. Правда, там их соперниками, как предполагают некоторые историки, возможно, были некие «морские народы», грабившие Восточное Средиземноморье в XII–X вв. до н. э.: то ли предки карийцев, коренного догреческого населения юго-западного побережья Малой Азии, то ли предки этрусков, переселившиеся затем на Аппенинский п-ов. Но сторонники таких предположений пока не могут привести в их пользу выдерживающих критику доказательств.

Приоритет финикийцев в деле открытия и исследования Западного Средиземноморья с упадком Крита и Микен (начало I тысячелетия до н. э.) почти не оспаривается. Мы подчеркиваем «почти», так как существуют еще этрускоманы, особенно среди итальянских историков. Они приписывают этрускам не только открытие берегов Тирренского и Лигурийского морей и Лионского залива, что вполне допустимо, но и всего восточного и южного побережья Испании, т. е. первый выход в Атлантический океан.

Итак, не позднее чем за 15 веков до н. э. финикийцы начали посещать Крит. Продвигаясь оттуда на запад, они положили начало исторически доказанному открытию Центрального бассейна Средиземного моря. От островов Эгейского моря финикийцы перешли к южным берегам Балканского п-ова, пересекли пролив Отранто, соединяющий Ионическое море с Верхним морем (Адриатическим), и обогнули Апулию и Калабрию. Одновременно с критянами или несколько позже они открыли гористый о. СицилияfootnotefootnoteФиникийские колонии на ее западных (Мотия) и северных (Палермо) берегах были основаны в VIII в. до н. э. а к югу от нее, в самом центре Средиземного моря, обнаружили и в XIII в. до н. э. колонизовали Мелиту (Мальту). Она, вероятно, стала опорным пунктом для дальнейшего проникновения финикийцев в Западное Средиземноморье. Переправившись через широкий Тунисский пролив, они двинулись на запад и проследили почти 2000 км береговой линии Северо-Западной Африки, открыв со стороны моря горную страну Атлас до Столбов Мелькарта (верховного бога города Тира) — Гибралтарского пролива; позднее греки называли его Столбами Геракла, римляне — Столбами Геркулеса, а средневековые арабы — Джебель-Тарик (искажено в Гибралтар). Выйдя к проливу, финикийцы впервые получили правильное представление о протяженности (3700 км) Великого моря заката.

Двигаясь вдоль Средиземноморского берега Африки, они открыли устья многочисленных коротких рек,footnotefootnoteНыне большая их часть стала временными потоками — вади; стекающих с Атласских гор, в том числе Шелифф (700 км) и Мулуя (520 км); они заходили во все небольшие заливы и бухты, тщательно намечая места для будущих поселений. Надо отдать должное этим первым исследователям: пункты выбирались настолько удачно, что многие из них впоследствии превратились в большие портовые города. На западном берегу открытого ими Тунисского залива они основали первую на Средиземноморском побережье Африки колонию Утику (около 1100 г. до н. э.). В 825 г. до н. э. близ нее заложили Карфаген, финикийский Новгород (Карт-хадашт), ставший позднее великим государством, опаснейшим соперником Рима в борьбе за господство на Средиземном море.footnotefootnoteРимляне называли карфагенян пунами. Отсюда название войн —пунические. Вскоре у Карфагена появился пригород Тунета, названный по имени финикийской царицы Луны Танит (современный г. Тунис). У самого северного мыса Африканского материка Эль-Абьяд они основали еще один пункт, выросший в крупный порт Бизерту. Далее к западу они создали цепь из 20 колоний, располагавшихся в основном на западных берегах небольших заливов или бухт, в том числе Гиппон (современный порт Аннаба), Икозиум (г. Алжир) и Руссадир (порт Мелилья). Их основание большинство историков относит к XII–X вв. до н. э.

Вероятно, одновременно с проникновением на запад финикийцы начали обследовать и наиболее изрезанную часть африканского берега в восточном направлении, открыв крупные заливы Хаммамет, Габес (Малый Сирт) с о-вами Керкенна и Джерба и Сидра (Большой Сирт). На их берегах на протяжении 1500 км в IX–VII вв. до н. э. они основали 10 колоний. В их числе Гадрумет (ныне Сус), ставший позже важным центром Карфагена, Сабрата (Зуара), Уиат (позднее Эа, современный Триполи), где линия скал и мелей образует удобную якорную стоянку, и Лпки (Лептис-Магна, ныне Хомс); вероятно, финикийцы заложили и Сирт, расположенный в 360 км к востоку от Хомса. По сообщениям древнегреческих авторов, финикийцы первые вышли в Атлантический океан и на африканском побережье на рубеже XII–XI вв. до н. э. основали две колонии: Тингис (Танжер) и Ликс, у устья р. Лукос, ныне г. Лараш. На открытых ими берегах Африки от залива Сидра до Ликса (более 3000 км) жили племена ливийцев,footnotefootnoteРодственные им восточные племена давно были известны египтянам (либу); в основном охотников и скотоводов. Финикийская колонизация, способствовавшая зарождению в этих районах рабовладельческих отношений, имела главным образом экономические корни — закрепление на важнейших торговых путях и их охрана. Были, однако, и социальные причины, сформулированные римским историком I в. до н.э. Гаем Саллюстием: «...финикийцы, одни ради уменьшения населения на родине, а другие из жажды власти, возбудив плебс [простой народ] и прочих, жадных до новшеств, основали колонии на морском побережье...» Они возникали на широких береговых равнинах Ливии и Восточного Туниса, в низовьях атласских рек, на низменных равнинах Атлантического побережья Марокко. И всюду финикийцы начали выращивать привезенные с родины оливы, виноград и другие азиатские растения. Их труды не пропали даром: «новоселы» хорошо прижились и культивируются до сих пор.

Со стороны Африки финикийцы открыли Пиренейский п-ов (видимо, вторично, после критян). На его южном берегу в XI–VIII вв. до н. э. они создали три опорных пункта: Гадир («Крепость» или «Укрепление») — современный Кадис, в 30 км к югу от устья р. Гвадалквивир; колонию в вершине Кадисского залива — современная Уэльва; Малаку (Малагу), у восточного входа в Гибралтарский пролив, существующую и ныне. Вероятно, еще один пункт был основан у западного входного мыса Кадисского залива, близ современного порта Фару. Далее к западу следы финикийской колонизации обнаружены при раскопках по берегам исторической области Алгарви (у 37° с. ш., Южная Португалия), вдоль Атлантического побережья страны до 40° с. ш. и в бассейне Тежу. За 40° с. ш. вещественных доказательств пребывания финикийцев пока не найдено.

Такое раннее основание Гадира не подтверждается археологией: древнейшие находки в этом районе относятся к VII в. до н. э. Но традиция хорошо увязывается с ходом финикийской колонизации побережья Северо-Западной Африки. И вполне правдоподобно, что южный берег Пиренейского п-ова был колонизован гораздо раньше, чем африканский южнее Ликса: в Южной ИспанииfootnotefootnoteПо-финикийски «И-шпанним» («Берег кроликов») из-за обилия этих грызунов в районе колонии; с конца XV в. официальное название Испанского королевства. финикийцы искали и находили важнейшие для них товары — драгоценные и цветные металлы, а Северо-Западная Африка тогда могла дать им только сельскохозяйственные продукты. Здесь, на Пиренейском п-ове, на краю известного древним света, финикийцы завязали торговые контакты с государством Таршиш (Тартесс), временами превращавшемся в их противника в борьбе за господство на морских торговых путях.

Спорен вопрос, как далеко на север от Гадира заходили финикийцы вдоль берегов Европы. Эти плавания были связаны с доставкой в средиземноморские страны олова, а земли, где финикийцы его добывали, назывались Касситеридами («Оловянными») островами. Но где ж искать? И были ли Касситериды действительно островами, а не полуостровом? .Большинство историков отождествляет их с Британскими о-вами, так как в Корнуолле имеются древние оловянные рудники, эксплуатировавшиеся за много веков до римского владычества. Но некоторые авторы указывают на наличие близких к Гадиру оловянных месторождений, например на северо-западе Испании (в Галисии), где берег сильно расчленен и небольшие полуострова легко принять за острова.

Так или иначе, финикийцы, несомненно, открыли весь (около 1000 км) западный берег Пиренейского п-ова и заходили в устья всех значительных пиренейских рек, несущих свои воды в Атлантический океан: в Апас (Гвадиана)footnotefootnoteДаются латинские названия, а в скобках испанские и португальские. в обширный эстуарий р. Таг (Тежу, Тахо), где позднее возник г. Олисипо (теперь Лижбоа, или Лиссабон); в Мунда (Мондегу); в Дурий (Дору, Дуэро), в устье которого при римлянах стала известна гавань Кале-Порт (теперь Порту); в Миний (Миньо). Вероятно, финикийцы ознакомились и с берегами Бискайского залива на протяжении почти 1500 км — гористыми на юге (Кантабрийские горы) и низменными на востоке — вплоть до п-ова Бретань. На южном гористом берегу Пиренейского и ова (Кордильера Бетика) не позднее конца VIII в. до н. э., кроме Малаки, они основали еще два пункта и, продвинувшись, вероятно, до мыса Нао, достигли Питиузских и Балеарских о-вов. Это могло быть выполнено, впрочем, и с одного из основных опорных пунктов на африканском побережье. Сардиния, видимо, была обнаружена именно с юга; в VIII–VII вв. до н. в. на ее южном берегу они основали пять колоний, в том числе Кальяри и Нора.

Основной деятельностью финикийцев, как уже отмечалось, была морская торговля. Но в поисках новых диковинных товаров, а также золота, слоновой кости и экзотических зверей они проникали от опорных пунктов на северных берегах Африки в глубинные районы Сахары и, вероятно, даже к р. Нигер, используя древние караванные пути и нанимая местных проводников. На севере финикийцы не были первопроходцами: дорогу на юг через всю Сахару не ранее 1000 г. до н. э. открыли, освоили и обозначили наскальными рисунками выходцы с о. Крит. Не исключено, что финикийские купцы достигали Нигера и от Атлантического побережья, т. е. стали первооткрывателями Высокого Атласа, самой западной и наиболее приподнятой (до 4165 м) горной цепи в системе Атласских гор, а также в западной части великой пустыни Сахара.

В конце VIII в. до н. э. финикийские города-метрополии были захвачены Ассирией и колониям «пришлось» проводить самостоятельную политику. Вскоре выяснилось, что оставленные «без присмотра» опорные пункты жизнеспособны, достаточно сильны в могут не только удержать все, что они имели, но и продолжать начатое из метрополий. На низменном Атлантическом побережье Африки финикийцы из Гадеса основали несколько новых поселений (в том числе Сале, современный Рабат), протянувшихся на юг почти на 700 км: самый удаленный пункт Могадор, у 31°30' с. ш. (ныне порт. Эс-Сувейря), основан в 600 г. до н. э.

Уже упоминавшиеся Эа, Сабрата и Лептис-Магна, позже нареченные греками Триполис («Три города»), став самостоятельными, создали союз, и их общие владения получили название Триполитании. В VII в. до н. э. в качестве контрмеры против активности греков и тартессиев возникло несколько таких союзов (объединений). Господствующее положение среди них занял Карфаген, который и середине VII в. до н. э. превратился в крупную державу, подчинившую себе все бывшие финикийские колонии.

Плавания финикийцев в Индийском океане и вокруг Африки

Ф

иникийцы строили корабли для экспедиций, которые организовывали их соседи, владевшие берегами Красного моря и Персидского залива, и поступали к ним на службу. Для египтян они ходили в страну Пунт, для израильско-иудейского царя Соломона в X в. до н.э. (по библейскому сказанию) — в страну Офир, местонахождение которой не разгадано. Возможно, это страна Абхира в Южной Индии, в долине р. Тапти, откуда Соломону поставляли золото, слоновую кость, павлинов и эбеновое дерево. Для ассирийского царя Синахериба (начало VII в. до н. э.) они построили в Персидском заливе военные корабли.

На египетской службе в 609–595 гг. до н. э. на больших гребных галерах (триремах), поднимавших каждая по крайней мере 50 человек команды, финикийцы обогнули всю Африку, Геродот передает рассказ об этом плавании вокруг «Ливии» (Африки) о такими подробностями, которые он сам считает невероятными. Но они-то как раз подтверждают достоверность события: «Ливия... по-видимому, окружена морем, кроме того места, где она примыкает к Азии; это, насколько мне известно, первым доказал Нехо [II], царь Египта. [Он]... послал финикийцев на кораблях. Обратный путь он приказал им держать через Геракловы Столбы... Финнкийцы вышли из Красного моря и затем поплыли по Южному [Индийскому океану]. Осенью они приставали к берегу и, в какое бы место в Ливии ни попадали, всюду обрабатывали землю, затем дожидались жатвы, а после сбора урожая плыли дальше. Через два года на третий финикийцы обогнули Геракловы Столбы и прибыли в Египет. По их рассказам (я-то этому не верю...), во время плавания вокруг Ливии солнце оказывалось у них на правой стороне. Так впервые было доказано, что Ливия окружена морем» (IV, 42–43).

Итак, огибая с юга Африку и двигаясь при этом с востока на запад, финикийцы имели солнце с правой стороны, т. е. на севере. Для Геродота, жившего в V в. до н. э. и не имевшего наших представлений о земном шаре и солнечной системе, эта часть рассказа казалась неправдоподобной. Дли нас ясно, что именно это обстоятельство, видимо особенно поразившее финикийских моряков, жителей северного полушария, подтверждает, что они действительно пересекли экватор, плыли через воды южного полушария и обогнули с юга Африку. Вполне правдоподобна и трехгодичная продолжительность плавания, ибо длина береговой линии Африки 30,5 тыс. км. Финикийцы могли пройти это расстояние на веслах или под парусами, когда дули попутные ветры, причем на большей части пути могли пользоваться попутными береговыми морскими течениями. Правда, они высаживались на материк, чтобы засеять и собрать хлеб, каждый год теряя два-три месяца. И все-таки остального времени было вполне достаточно, чтобы при судоходной технике того времени совершить все плавание в три года. Любопытно также в рассказе Геродота указание, что в Южной Ливии возможно земледелие. Значит, она вовсе не безотрадная, выжженная солнцем пустыня, где из-за нестерпимой жары невозможна жизнь, как представляло себе тропическую Африку большинство древних и средневековых географов.

В наше время большинство ученых считает, что это великое географическое открытие сделано финикийцами. Но в 1975 г. английский историк А. Ллойд высказал сомнение по этому поводу. Он привел ряд убедительных доводов в пользу греческого происхождения как судов, так и команды. По утверждению Ллойда, триремы были изобретены в VII в. до н. э. в Греции, а точнее — в Коринфе, который, как и другое греческое государство — Самос, имел тесные контакты с Египтом во времена правления Псамметиха I (663–610 гг. до н. э.) и Нехо II (609–595 гг. до н. э. ); ориентация обоих дворов была греческой. На греческом военном флоте, базировавшемся в Египте, применялись галеры — и все они были триремами. Менее чем в 20 км от Саиса, столицы Египта, находилась крупная греческая колония Навкратис, буквально переполненная греческими кораблями, на которых, конечно, имелись корабельные плотники; о финикийцах ничего подобного в конце VII — начале VI в. до н. э. не известно. Таким образом, для строительства судов Нехо II имел возможность получить любых специалистов-греков практически у стен своего дворца. И наконец, главное: археологические и лингвистические данные свидетельствуют, что египетский флот при фараоне Априи (589–570 гг. до н. э.), внуке Нехо II, состоял из греческих трирем, укомплектованных, по крайней мере частично, греческими моряками. В «деле Ллойд против Геродота» пока не ясно, кто прав: «последнее слово еще не сказано».

Карфагеняне в Северной Африке и Атлантическом океане

П

рочно обосновавшись на побережье, Карфаген в конце VII — начале VI в. до н. э. приступил к завоеванию внутренних территорий Нумидии и Мавретании.footnotefootnoteНумидия, заселенная племенами масилов и мазезилов, занимала северную половину современного Туниса и восточную часть Алжира; Мавретания (население берберы) — западные территории Алжира и восточная часть Марокко. этой целью карфагеняне предпринимали походы на юг через сравнительно доступную горную цепь Телль-Атлас. За ней они обнаружили высокие плато — обширные возвышенные равнины с полосой бессточных озер, ныне превратившихся в шотты — временные мелководные соленые озера. В результате военных действий против оседлых ливийцев в восточной части Атласских гор войскам Карфагена под командой Малха удалось продвинуться к югу до 35° с. ш., а может быть и дальше. Это «весьма гористая лесистая [страна] со множеством диких зверей. Там обитают огромные змеи, львы, слоны, медведи... рогатые ослы [антилопы?], дикие мужчины и женщины и еще много других... животных» (Геродот, IV, 191).footnotefootnoteЧеловекообразные обезьяны, а также слоны и медведи в Северной Африке в наше время вымерли. Расширение владений предпринималось и от побережья залива Габес на запад. В итоге были открыты два крупных озера — упоминаемая Геродотом Тритонида (Шотт-Джерид) и Либика (Шотт-Мельгир).

Преемником финикийцев Карфаген стал не только в морской, но и в сухопутной торговле. Дороги по пустыне охранять не требовалось, так как у карфагенян здесь — по крайней мере несколько первых столетий — конкурентов не было. Купцы пересекали Сахару если не регулярно, то периодически, сопровождая караваны с товарами от побережья Средиземного моря к р. Нигер. На этом великом транссахарском пути «Три города» имели неоспоримое преимущество перед другими колониями, ибо находились почти на 200 км ближе к внутренним рынкам.

Около 500 г. до н. э., точнее, вероятно в 470 г., карфагеняне заметно продвинулись за Столбы Мелькарта, на юго-запад вдоль африканского берега. Это было делом колониальной экспедиции Ганнона. Он повел флотилию, состоявшую из 60 пятидесятивесельных судов, на которых находилось 30 тыс. колонистов, погружен «хлеб и другие припасы».footnotefootnoteЗдесь и далее цитаты из перипла Ганнона (пер. И. Ш. Шифмапа, 1963). Первый пункт он основал в двух днях плавания от Гибралтара — «около него имеется большая равнина» — возможно, это Мехдия в устье р. Себу. Продвигаясь в общем к югу вдоль северо-западного берега Африки, Ганнон заложил еще несколько колоний, везде оставляя поселенцев, пока не достиг устья какой-то реки — может быть Дра, у 28° с. ш. Местные жители — берберы — встретили карфагенян дружелюбно и предоставили переводчиков для продолжения плавания. Ганнон выяснил, что в удалении от берега жили «эфиопы негостеприимные, по звериному обитая в стране, пересеченной высокими горами» — западное окончание горной системы Атлас.

Более трех дней заняло плавание вдоль плоской пустыни с дюнами (западное окончание Сахары) до пункта, где было заложено шестое поселение (Керна) на таком расстоянии к югу от Столбов, на каком к востоку от них находился Карфаген — традиционно считается, что это мыс Арген (20°30' с. ш., бухта Леврие). Пройдя далее на юг, они обнаружили «реку, большую и широкую» с крокодилами и гиппопотамами — скорее всего Сенегал. Ганнон вернулся к Керне я вновь двинулся на юг. После 12-дневного плавания экспедиция два дня простояла у гористого мыса (Зеленый мыс?), а затем прошла вдоль холмистой и залесенной страны, достигнув большого залива, где Ганнон набрал пресной воды (р. Гамбия?). Пятью днями позже он дошел до другого залива — можно допустить, что это эстуарий Фритаун (у 8°30' с. ш.), — и двигался еще несколько дней, а «ночью... [увидел] землю, заполненную огнем; в середине же был... огромный костер, достигавший, казалось, звезд». Днем выяснилось, что это гора, упирающаяся в небо и объятая пламенем; потоки огня — очевидно, лавы — текли прямо в море. Описание очень реалистичное, соответствует действующему и в наше время вулкану Камерун (4070 м), расположенному у берега залива, у 4° с. ш., и поэтому кажущемуся очень высоким. Ганнон прошел немного дальше и попал в залив с островами (залив Камерун?), на одном из них он обнаружил стадо крупных обезьян; переводчики называли их гориллами. Отсюда экспедиция повернула домой. В Карфагене три шкуры пойманных животных были переданы в храм, две находились там до римского нашествия 146 г. до н. э.

Итак, написанный довольно сухо и туманно, перипл Ганнона, сохранившийся до наших дней в более позднем пересказе, все же дает возможность довольно уверенно нанести четыре основных пункта по линии маршрута: р. Себу, Керна, р. Сенегал и вулкан Камерун. Следовательно, Ганнон, правда вторично, после финикийцев (греков?), открыл около 6000 км африканского побережья. Результаты его выдающегося плавания были использованы лишь в минимальной степени: карфагенские торговцы прошли его путем до Керны и организовали «Золотую дорогу» (торговлю золотом) с глубинными районами Западной Африки.

Вероятно, попытки выйти в Атлантический океан предпринимались карфагенянами вскоре после основания главных колоний на африканском побережье. В античной литературе встречаются правдоподобные, а иногда и не вызывающие никаких сомнений рассказы об островных землях, расположенных в Западном (Атлантическом) океане: они были открыты карфагенянами (или финикийцами?), а позднее к ним плавали моряки и других средиземноморских народов. Древнейшее дошедшее до нас известие об острове, лежавшем в открытом океане к западу от Гибралтарского пролива, принадлежит анонимному автору, которого называют Псевдо-Аристотелем, так как его сочинение «О чудесных слухах» ранее приписывалось Аристотелю (IV в. до н. э.): «Говорят, будто по ту сторону Столбов Геракла карфагеняне обнаружили в океане необитаемый остров, богатый лесами и судоходными реками и изобилующий плодами. Он находился на расстоянии нескольких дней пути от материка». Древнегреческий историк Диодор Сицилийский (1в. до н. э.) приписывает открытие ранее неизвестной океанической земли финикийцам, совершившим плавание вдоль атлантического берега Северо-Западной Африки: «В середине океана против Африки лежит остров, выделяющийся своей величиной. Он находится от Африки лишь на расстоянии нескольких дней пути...»

Итак, Псевдо-Аристотель и Диодор Сицилийский точно указывают, что остров находится в нескольких днях пути от материка. У Диодора материк прямо назван — это Африка. У Псевдо-Аристотеля он безымянен, можно предполагать и Европу, но в обоих случаях не может быть и речи об открытии какого-либо американского острова. Все остальные правдоподобные известия позднейших античных авторов — в тех случаях, когда они говорят об атлантических островных землях с теплым или жарким климатом,— также относятся к островам, близким к Африке, в большинстве случаев, бесспорно, к Канарской группе, изредка, и притом спорно, — к Мадейре.

Ни на американских островах, ни на обоих западных материках до сих пор не найдено ни одного предмета, который бы свидетельствовал о посещении Америки древними средиземноморскими народами, хотя, теоретически, случайные посещения ими Америки возможны. Все сообщения о находках там надписей или иных следов средиземноморских культур после проверки оказывались ошибочными или лживыми. Древние мореходы, в частности карфагеняне, возможно, достигали Азорских о-вов, но в литературных памятниках нет указаний на такие посещения. Зато в 1749 г. швед Юхан Подолин сообщил о находке на о. Корву клада древних монет, среди которых были и карфагенские. Эти сведения вызвали в XIX в. оживленную дискуссию, продолжавшуюся до нашего времени. Вопрос о том, посещали ли карфагеняне Азорские острова, остается открытым.

Некоторые историки землеведения XIX в. (например, К. Риттер и О. Пешель), ссылаясь на античные источники, предполагали, что древние мореходы открыли Саргассово море — часть гигантской штилевой области в западной субтропической полосе Атлантического океана. Однако до нашего времени не удалось найти ни одного доказательства плавания древних средиземноморских мореходов в этой части Атлантики. А предположения, что карфагеняне знали о Саргассовом море, основаны только на путаном и противоречивом сообщении Авиена о плавании Гимилькона.

Карфагеняне у берегов Пиренейского полуострова

К

арфаген обратил пристальное внимание на Пиренейский п-ов в середине VII в. до н. э., вскоре после своего возвышения, а уже в 665 г. до н. э. на Питиузских о-вах была основана первая карфагенская колония Эбесса. Опираясь на нее, пунийцы предприняли наступление на юг Испании, захватили все финикийские колонии, в том числе и Гадес, а в конце VII в. или в VI в. до н. э. основали ряд новых пунктов на материке и колонизовали Балеарские о-ва. Встав твердой ногой на побережье Пиренейского п-ова, в конце VI в. до н. э. они повели наступление на Тартессийскую державу. В конце V в. до н. э., или, точнее, между 485–476 гг. до н. э. (по Ю. Циркину), Карфагену, удалось установить блокаду Гибралтара; к этому времени ему принадлежала приморская полоса протяженностью около 700 км при средней ширине 50 км. «В дни расцвета Карфагена» пунийцы сделали попытку разведать морскую дорогу к оловянным месторождениям п-ова Бретань вдоль берегов Бискайского залива; этим путем, возможно, ходили финикийцы, и им пользовались тартессии. Первое карфагенское плавание около 470 г. до н. э. римские авторы — натуралист Плиний Старший (I в. н. э.) и поэт Руф Фест Авиен (IV в. н э.) — приписывают Гимилькону. По Авиену, который ссылается на древнейшие пунические летописи, Гимилькон доходил даже до Британских о-вов. Но римский поэт жил через восемь с лишним веков после Гимилькона и, несомненно, пользовался только чужими пересказами летописей. В работе «Морские берега» Авиен дает описание одного из западноевропейских морей: «...тут начинается залив Атлантический... громада каменных вершин вся главным образом на юг обращена... Внизу же этих гор, у самого подножия, где выступает мыс... широко открыт залив Эстремидийский. В нем лежат те острова, которые зовутся Эстремнидами; широко раскинувшись, богаты они металлами, свинцом и оловом. Народу много тут живет... Они широко бороздят и море бурное, и бездны океана, чудищ полные... но — чудное дело — они готовят себе корабли из сшитых шкур... Пуниец Гимилькон... с трудом доплыв сюда, говорит, что сделать такой путь возможно только в четыре месяца...»

Авиен сообщает также о водном пространстве к западу от Геркулесовых Столбов, трижды ссылаясь на того же Гимилькона: «Далее на запад от этих Столбов море безбрежно, как говорит Гимилькон... Никто не доходил до этих вод, никто на эти моря не посылал своих кораблей...»

Баркиды на Пиренейском полуострове и в Альпах

Н

и финикийцы, ни греки не проникали далеко в глубь Испании; нет у нас прямых указаний и на то, что это делали карфагеняне в те века, когда они утверждались в ее приморских областях. Колонии этих народов основывались в речных устьях или близ них, и — за двумя, правда очень важными, исключениями — пришельцы, видимо, не поднимались хотя бы до долин среднего течения пиренейских рек, не говоря уже об их верховьях. Только по судоходному Бетису колонисты, начиная с финикийцев, доходили по крайней мере до Кордубы (Кордовы), т. е. пересекли почти всю южную (Андалусскую) низменность; да по долине Гвадианы, судоходной только в низовье, пролегал самый доступный путь к ртутным и серебряным рудникам, издавна эксплуатировавшимся на юго-западе плоскогорья Месета и на ее приподнятом крае — Марианских горах (Сьерра-Морена). Вели туда от южного, средиземноморского побережья Испании и менее удобные, но более короткие пути — через западный участок Кордильеры Бетика (Андалусских гор).

Однако сколько-нибудь достоверные сведения о глубинных областях начали собирать карфагенские полководцы династии Баркидов после 1-й Пунической войны (неудачной для Карфагена). Первым стал Гамилькар Барка («Молния»), ареной боевых действий которого в 237–229 гг. до н. э. была долина р. Бетис — ядро Тартессийского государства. Он разгромил тартессиев, захватил огромную добычу и много пленных, включив их в свою армию. Лишь часть богатств Гамилькар отправил в Карфаген, главные трофеи он раздал своим воинам. После его смерти (он утонул в реке) сбор сведений продолжил его зять Гасдрубал, основавший около 228 г. до н. э. на юго-востоке у моря г. Новый Карфаген (Картахена). К 225 г. до н. э. он завоевал все (более 500 км) восточное побережье (Испанский Левант) до низовьев р. Ибер (Эбро). При нем карфагеняне ознакомились с горами Сьерра-Морена. Ганнибал, который сопровождал своего отца Гамилькара и Гасдрубала в испанских походах, став в 25–26 лет от роду во главе войска в 221 г. до н. э., после смерти Гасдрубала, посылал отряды разведчиков во многие внутренние районы, подготовляя в Испании армию вторжения в Италию (начало 2-й Пунической войны, 218 г. до н. э.). Все трое устанавливали мирные отношения, даже заключали союзы с некоторыми племенами, жившими на юге и востоке Месеты, чтобы силой подчинить себе другие, непокорные племена.

Карфагенские агенты (торговцы, разведчики, послы) собирали разнообразные военно-географические материалы, но они до нас дошли лишь в небольшой части, в позднейших пересказах античных авторов. В редких случаях по их сочинениям можно выяснить, в каких внутренних областях завоеватели-римляне шли по следам карфагенян и в каких они были подлинными первооткрывателями или «пролагателями путей».

Перезимовав в Новом Карфагене, весной 220 г. до н. э. Ганнибал возглавил поход в земли веттонов — междуречье Тахо и Дуэро. Он переправился через Тахо в среднем течении и перевалил Карпетанские горы (Центральная Кордильера). Его целью был захват важнейших городов веттонов и ваккеев, живших севернее, на средней и верхней Дуэро. Сначала он осадил и ваял Саламантику (ныне Саламанка), причем большей части жителей удалось спастись в горах, а затем захватил и разграбил два города ваккеев; жители были обращены в рабство. Поход едва не закончился разгромом карфагенян: крупное (около 100 тыс. человек) войско нескольких племен, в основном карпетан, неожиданно настигло возвращавшихся домой захватчиков и они дрогнули. Но ночь спасла Ганнибала — он успел отвести армию за Тахо, а утром дал бой и победил. Видимо, мстя за страх, Ганнибал прошел всю землю карпетан — верхнее течение Тахо и междуречье Тахо и Гвадианы — грабя, разоряя и сжигая. Вернулся он в Новый Карфаген с огромной добычей. Там его ожидали римские послы, настаивавшие, чтобы он соблюдал договор — не переходить Эбро и «не тревожить жителей Сагунта» (единственный верный Риму город на побережье Испании к югу от Эбро, еще не завоеванный Баркидами). Ганнибал все-таки в 219 г. до и. э. взял его приступом после восьмимесячной осады — это, как известно, послужило поводом ко 2-й Пунической войне, которую карфагенский полководец решил выиграть на территории Италии. Не ясно, когда Ганнибалу удалось захватить земли эдетанов и кальтиберов, иными словами, когда он присоединил к карфагенским владениям горную систему Идубеды (Иберийские горы, 440 км). Видимо, это произошло во время походов (220–219гг. до н. э., ибо к началу войны с Римом власть Карфагена распространилась на половину территории Пиренейского п-ова.

Но прежде чем начать войну, надо было обезопасить свои тылы, и Ганнибал, раненный во время осады Сагунта в бедро, в 219 г. до н. э. возглавил карательную экспедиции против карпетан и племени оретан, живших в междуречье верхних течений Гвадианы и Гвадалквивира; около 16 тыс. захваченных боеспособных мужчин он приказал вывезти в Африку. Лишь после этой «операции» Ганнибал решился форсировать Эбро и, продолжая тактику обеспечения тылов, подчинил Карфагену области, принадлежавшие илергетам, яцетанам и другим племенам, жившим между Эбро и южными склонами Пиренеев. Коренных жителей обеих Галлий, Трансальпийской и Цисальпинской, он рассматривал как будущих союзников, — и не ошибся. Получив от своих разведчиков сведения о возможности перехода через Альпы, Ганнибал в начале весны 218 г. до н. э, выступил в поход, имея, по Полибию, около 90 тыс. пехоты и 12 тыс. конницы. После переправы через Ибер, он вынужден был отпустить часть колеблющихся воинов — у него осталось около 9 тыс. всадников и 50 тыс. пехотинцев. У Роны Ганнибал разделил свою армию на две колонны, которые форсировали реку на лодках и плотах близ устьев ее крупнейших левых притоков — Изары и Друэнции (Изер и Дюране). В середине ноября Ганнибал перевалил Альпы через проход Мон-Сени и спустился по долине р. Дора-Рипария к По. Историко-географы придают очень большее значение этому событию как первому засвидетельствованному переходу через Альпы.